Народная медицина

79 819 подписчиков

Свежие комментарии

Вирусолог Георгий Базыкин о том, что мы не знаем о пандемии и что нас ждет впереди

Вирусолог Георгий Базыкин о том, что мы не знаем о пандемии и что нас ждет впереди

Эпидемия пока на подъеме. Кроме того, вирус начал серьезно мутировать. Молекулярный вирусолог Георгий Базыкин — о том, почему могли произойти именно эти, опасные, мутации и что ждет нас дальше.

Георгий Базыкин — доктор биологических наук, PhD Принстонского университета, профессор Сколтеха, заведующий лабораторией молекулярной эволюции Института проблем передачи информации РАН, молекулярный вирусолог.

— В Москве сняли часть ограничений, введенных из-за коронавируса, Собянин сообщил, что «ситуация с распространением инфекции продолжает улучшаться». Сезон пошел на убыль?

— Сейчас разгар зимы, все проводят большую часть времени в помещениях с другими людьми, так что инфекционные заболевания должны передаваться сильнее, а не слабее. Это летом люди уходят в отпуска, проводят больше времени на открытом воздухе, поэтому респираторные инфекции не так распространяются.

Надежных данных по числу случаев в России сейчас, к сожалению, просто нет. К официальным сводкам нужно относиться с осторожностью, потому что они сильно расходятся с другими источниками данных. Главный из них — то, что называется избыточная смертность: насколько больше умирает людей в данный месяц, например декабрь, по сравнению со средним по декабрям предыдущих лет.

Расхождение сильное, поэтому мне сложно интерпретировать динамику изменений. Честно говоря, никаких предпосылок к тому, чтобы именно сейчас ситуация менялась в лучшую сторону, я не вижу.

 Когда вы лично для себя примете решение не носить маску в метро?

Вирусолог Георгий Базыкин о том, что мы не знаем о пандемии и что нас ждет впереди

— Когда эпидемию возьмут под контроль. Год назад можно было надеяться, что задавить вирус получится малой кровью. Но похоже, что это случится не раньше, чем у нас возникнет коллективный иммунитет, когда большинство из нас привьется или переболеет. Я надеюсь, что первое. А это не месяц и не два.

 Коллективный иммунитет — это все-таки сколько?

— Никто не знает точное число. Оно зависит от того, как структурирована популяция, насколько продолжительной окажется защита, как будут распространяться новые варианты вируса с новыми свойствами. Так или иначе, до коллективного иммунитета нам далеко, тысячи людей в Москве заболевают ежедневно, поэтому я бы с отказом от масок еще подождал.

Бразильская и южноафриканская мутации уже с нами?

 Что случится с динамикой заболеваемости, когда придут новые варианты вируса, вроде британского?

— Вирус все время мутирует, из-за чего возникают новые варианты, и некоторые из них становятся более частыми. Это и есть биологическая эволюция. Большинство мутаций существенно не изменяют свойства вируса, но время от времени распространяются варианты с новыми характеристиками. Одна такая мутация, которая позволила вирусу легче передаваться, распространилась еще весной, но это тогда прошло почти незамеченным. Сейчас мы наблюдаем тот же процесс снова.

Вирусолог Георгий Базыкин о том, что мы не знаем о пандемии и что нас ждет впереди

Описаны три новых варианта, которые условно называются «британский», «южноафриканский» и «бразильский» по странам, где они были впервые обнаружены, хотя возникнуть они могли и где-то еще. Эти варианты связаны с более высокой трансмиссивностью — то есть с большей способностью вируса передаваться от одного человека к другому; британский — точно, остальные два — скорее всего. Этого уже достаточно, чтобы они вызывали большую тревогу: более заразный штамм — не то, что нам сейчас нужно.

При этом британский вариант, по предварительным данным, связан с более тяжелым течением с более высокой долей смертельных случаев, а южноафриканский и бразильский варианты — с частичной потерей узнаваемости для иммунитета, выработанного в ответ на предыдущие варианты.

— И когда нам их ждать?

— Британский вариант был зарегистрирован в России еще в начале января, но дальше не распространился, по словам Анны Поповой. Беда в том, что единой системы государственного надзора над разными вариантами в России не существует. А она необходима, чтобы понимать, есть ли у нас варианты, которые представляют опасность, какова их частота, откуда они возникли и как передаются.

В Великобритании читается геном коронавируса примерно у каждого десятого пациента, а в России — у каждого тысячного. К тому же в нашей стране этим занимаются три разных ведомства, которые не всегда делятся информацией даже друг с другом, что никуда не годится. Такая работа должна быть централизована, а не распылена.

В общем, хотелось бы отложить как можно дальше момент, когда бразильский и южноафриканский варианты придут в Россию, но вполне вероятно, что они уже с нами, мы просто еще не знаем.

Когда британский вариант придет, можно ожидать, что он распространится довольно быстро. Если же этих вариантов у нас пока действительно нет, то, я думаю, были бы оправданы более существенные меры по закрытию границ.

 Куда уж дальше закрываться-то?

— Так они фактически открыты — через Стамбул, например, можно прилететь в Россию откуда угодно. В Новой Зеландии каждого прибывшего сажают на карантин в гостиницу, он не едет домой на такси самоизолироваться, заражая таксиста и всех по пути, а проводит в одиночном номере две недели. Благодаря этому там нет новых случаев, кроме тех, которые были перехвачены на границе. Люди ходят в бары, на стадионы, экономика на подъеме. Могут возникнуть случаи передачи в сообществе, но когда их единицы — их можно отследить и сдержать дальнейшее распространение.

Это не невозможная задача — полностью извести у себя коронавирус. Но по крайней мере мы в России сейчас должны попытаться не допустить к себе новые варианты, которые могут унести еще больше жизней.

Новые варианты вируса «ускользают» от иммунной системы

 От новых вариантов прививки помогут?

— Помогут. Исследования показывают, что против всех трех новых вариантов сохраняется частичная эффективность и вакцин, и предшествующего иммунитета. По «Спутнику», к сожалению, таких данных пока нет, но можно ожидать, что там похожая ситуация.

Как это исследуют? Вы в пробирке воздействуете на новый вирус теми антителами, которые выработались в ответ на старую инфекцию, и смотрите, насколько они хорошо связываются. Оказывается, что для южноафриканского и бразильского вариантов вам, грубо говоря, нужно налить в 10 раз больше антител, чтобы они связались настолько же хорошо, как со «старым» вирусом.

Вирусолог Георгий Базыкин о том, что мы не знаем о пандемии и что нас ждет впереди

Тем не менее, вакцина, по имеющимся данным, настолько эффективна, что защита ухудшается от очень хорошей до просто хорошей. Это значит, что вакцинация — по-прежнему лучшее средство, которое у нас есть.

Проблема в том, что никакая страна в мире не успеет вакцинироваться в ближайшие пару месяцев, кроме, возможно, какого-нибудь Бахрейна, где живет 100 человек. Всюду, в том числе в России, это будет растянутый процесс, поэтому нам нужно дотерпеть, дожить до того момента, когда вакциной будет покрыта существенная доля популяции.

— Но тут вылезет какой-нибудь совсем новый вариант вируса, и вакцины будут бессильны.

— По опыту с другими вирусами частичная защита — это лучше, чем никакой защиты.

Например, возьмем вакцину от гриппа. Если выясняется, что для нейтрализации нового варианта вируса нужно взять в 10 раз больше антител, то это знак Всемирной организации здравоохранения, что тот фрагмент вируса, который включен в состав вакцины, нужно менять. Тем не менее, частичную эффективность старая вакцина сохраняет. Лучше иметь частичный иммунитет, чем никакого.

— Насколько существующие вакцины готовы к тому, чтобы их можно было быстро «апдейтнуть» под новые варианты?

— Сейчас об этом думает много умных людей. Это не будет совсем просто — но заведомо проще и быстрее, чем создать новую вакцину с нуля.

Но лучше всего — задавить эпидемию. Нет вируса — нечему мутировать. Новые варианты появляются потому, что число новых зарегистрированных случаев в мире продолжает расти с каждым днем.

Мы перешагнули планку в 100 миллионов, и примерно половина из этих людей заболели в последние два месяца.

Конечно, когда вирус бушует и ходит по всему земному шару, у него огромное пространство для маневра, и он постоянно находит те редкие, интересные для него сочетания мутаций, которые позволяют ему инфицировать нас все лучше и лучше.

Я уверен, что новые варианты будут приходить из тех стран, где эпидемия на подъеме, вроде США, Великобритании, России, а не оттуда, где новых случаев сейчас практически нет, — Сингапур, Китай, Тайвань, та же Новая Зеландия.

Привитые люди распространяют вирус меньше

 Задавить — это как? Сделать так, чтобы темпы вакцинации опережали темпы распространения, или снова всем изолироваться?

— Главное — не отказываться от простых мер, доступных каждому из нас. По-прежнему носить маску, сохранять социальную дистанцию, меньше ходить без необходимости в людные помещения. Сложно для всех установить единые правила, но, по крайней мере, надо понимать, что расслабляться рано.

Ну и новый мощный инструмент — вакцинация. Темпы ее увеличить сложно: невозможно сделать миллиарды доз моментально. Но в Москве, например, сейчас большого ажиотажа нет, и каждый для себя сейчас может принять это решение — вакцинироваться ему или нет. Я привился в свою очередь как работник образования, и всем, у кого есть такая возможность, советую сделать то же самое.

— Насколько я понимаю, лично вы и ваша семья все равно живете за городом и стараетесь часто из дома не выезжать. 

— Часть нашей семьи работает или учится очно; я сам работаю удаленно, но мне тоже приходится иногда появляться в университете, так что сейчас мы уже перебрались в город. После прививки я, конечно, чувствую себя более расслабленно. Но эффективность вакцинации ниже 100%, и осторожность все равно надо сохранять.

 Привитые все же не так интенсивно распространяют вирус, как непривитые?

— Пока никто точно не знает, передают ли привитые люди вирус и если да, то насколько сильно. Можно померить, как прививка уменьшает вероятность умереть, как она уменьшает вероятность заболеть тяжело, как она уменьшает вероятность повышения температуры, а то, каким образом вы передаете вирус другим, измерить очень сложно. Можно померить это в экспериментальных животных, и показано, что привитые животные распространяют вирус меньше. А с людьми для таких исследований нужно точно знать, кто кого заразил, а это гораздо сложнее.

Общие соображения такие, что прививка уменьшает количество вируса в организме, а когда вируса меньше, то и передаете вы его с меньшей интенсивностью.

Я практически уверен, что прививка снижает вероятность заразить другого, хотя твердых данных на этот счет, повторюсь, пока нет.

— Мы слышали о том, что если человек не привит и заболевает, то он особенно опасен в первые 5–7 дней после начала заболевания. Это по-прежнему так или что-то пересмотрено?

— Ваш риск передать вирус кому-нибудь другому самый большой в течение 5 дней до начала симптомов и 5 дней после этого. Через 10 дней после начала симптомов этот риск становится совсем маленьким.

— Pfizer, Moderna, «Спутник» — какая вакцина лучше, с вашей точки зрения, и почему? 

Вирусолог Георгий Базыкин о том, что мы не знаем о пандемии и что нас ждет впереди

— Разные вакцины используют разные технологии. Pfizer и Moderna — это РНК-вакцины; «Спутник», а также, например, «Оксфорд-АстраЗенека» и «Джонсон и Джонсон» — векторные вакцины. И векторная, и РНК-вакцины заставляют наш собственный организм производить белки вируса. РНК-технология — совсем новая, а векторная — более старая. Другие вакцины включают уже готовые фрагменты вирусных белков; таковы, например, многие вакцины от гриппа, а для коронавируса это, например, «ЭпиВакКорона».

Лично я прививаюсь той вакциной, которая есть в стране, где я нахожусь. Pfizer и Moderna доберутся до нас еще не скоро.

Как мог возникнуть британский вариант 

— У вас вышла статья (препринт), где вы описываете эволюцию вируса в организме женщины, болевшей COVID-19 больше четырех месяцев. Как можно так долго болеть, о чем это говорит?

— Это наша совместная работа с Институтом гриппа; моя лаборатория отвечала в ней за анализ данных. У пациентки, которую мы исследовали, была подавлена иммунная система. Вирусы, которые способны быстро мутировать, могут эволюционировать прямо в организме хозяина — так бывает при хронических инфекциях. Это хорошо изучено для вируса иммунодефицита, который быстро накапливает внутри зараженного им человека мутации, которые позволяют ему «убегать» от иммунной системы.

Коронавирус и грипп — это острые заболевания, они заканчиваются в течение недели-двух, и сильно эволюционировать вирус не успевает. Но у людей с подавленным иммунитетом острые заболевания иногда превращаются в хронические, они могут много месяцев болеть гриппом, или вот ковидом.

Сейчас появилось несколько работ по исследованию таких пациентов, и наша — одна из них. Из них следует, что вирус в такой ситуации действительно накапливает мутации необычно быстро. Видимо, так он адаптируется к организму с плохо работающей иммунной системой.

 Если иммунная система и так работает плохо, то зачем вирусу к ней адаптироваться?

— Хороший вопрос. Дело в том, что у всех пациентов, которые исследовались до нас, собственная иммунная система была выключена, но в крови были антитела — либо после переливания плазмы выздоровевших, либо в результате введения моноклональных антител. Поэтому считалось, что изменения вируса — это, в первую очередь, его попытка приспособиться к этим антителам.

Однако нашу пациентку никакими антителами не лечили, и тем не менее у ее вируса тоже возник ряд изменений в спайк-белке. Если не надо адаптироваться к новым враждебным условиям, то зачем, в самом деле, такая интенсивность эволюции? У нас пока нет ответа.

 Это правда, что часть этих мутаций совпадает с теми, которые возникли в быстро распространяющемся британском варианте?

— Действительно, часть мутаций, возникших у вируса в организмах пациентов с иммуносупрессией, в том числе в нашем исследовании, перекрываются с теми, которые мы наблюдаем в знаменитых вариантах с новыми свойствами — бразильском, британском и южноафриканском. Из-за этого появилась гипотеза, что эти изменения тоже возникли в организме пациентов с подавленной иммунной системой.

Это именно гипотеза — конкретных пациентов никто не видел, — но она правдоподобна, поскольку эти мутации были накоплены удивительно быстро. Если вы строите эволюционное дерево этого вируса, то те ветки, которые ведут к британскому, южноафриканскому и бразильскому вариантам, необычно длинные: это значит, что там было много изменений. То же самое мы видим у пациентов с подавленной иммунной системой.

Но в единую картинку это все пока не складывается. Почему именно такая адаптация? Почему именно в организме людей с измененной иммунной системой? Каким образом эти мутации помогают вирусу распространяться в остальном сообществе? Все это надо исследовать.

https://fithacker.ru/articles/virusolog-georgij-bazykin-o-to...

Картина дня

наверх